Отчет о заседании Саратовского РО РАПН, 29 сентября 2011 г. Доклад С.Г.Сергеева «Потенциально- внеконституционные политические институты как «попутный продукт» партийного строительства»
29 сентября 2011 года в Саратовском государственном университете имени Н.Г. Чернышевского под председательством доктора политических наук, профессора Н.И. Шестова состоялось заседание Саратовского регионального отделения РАПН.
В работе приняли участие ученые из Саратовского государственного университета имени Н.Г. Чернышевского (СГУ), Саратовского государственного социально-экономического университета (СГСЭУ), Поволжской академии государственной службы имени П.А. Столыпина (ПАГС), Саратовской государственной юридической академии (СГЮА), Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова (МГУ):
Н.И. Шестов – доктор политических наук, профессор, председатель диссертационного совета СГУ по политическим наукам, профессор кафедры политических наук СГУ;
А.А. Вилков – доктор политических наук, профессор, член диссертационного совета СГУ по политическим наукам, заведующий кафедрой политических наук СГУ;
М.В. Данилов – кандидат политических наук, доцент кафедры политических наук СГУ, замдекана юридического факультета СГУ;
Г.М. Барашков – кандидат политических наук, доцент кафедры политических наук СГУ;
В.Г. Семенова – кандидат политических наук, доцент кафедры политических наук СГУ, замдекана юридического факультета СГУ;
И.Н. Тарасов – доктор политических наук, доцент, член диссертационных советов СГСЭУ и ПАГС по политическим наукам, заведующий кафедрой философии и политологии СГСЭУ;
В.А. Труханов – доктор политических наук, профессор, член диссертационного совета СГУ по политическим наукам, профессор кафедры истории и социологии политики СГЮА;
И.И. Кузнецов – доктор политических наук, доцент, член диссертационного совета СГУ, профессор кафедры истории и теории политики МГУ, замдекана факультета политологии МГУ;
И.Б. Константинов – кандидат экономических наук, доцент, начальник отдела аспирантуры и докторантуры ПАГС;
А.В. Рязанов – доктор философских наук, доцент, ученый секретарь диссертационного совета ПАГС по социологии, заведующий кафедрой философии ПАГС;
С.Г. Сергеев – кандидат политических наук, доцент, старший научный сотрудник научно-исследовательского отдела ПАГС, доцент кафедры конституционного и международного права ПАГС.
Д.И. Давыденко - аспирант кафедры политических наук юридического факультета СГУ.
С.С. Бигазиева - аспирант кафедры политических наук юридического факультета СГУ.
Магистранты – политологи юридического факультета СГУ
С докладом на тему «Потенциально- внеконституционные политические институты как «попутный продукт» партийного строительства» выступил Сергей Геннадьевич Сергеев. Для обсуждения участникам заседания были предложены следующие вопросы:
1. Каковы причины участия государства в создании общественно-политических объединений?
2. Не является ли создание подобного рода объединений признанием недееспособности или ограниченной дееспособности российских политических партий?
3. Каким образом, или в какие организационные формы могут быть преобразованы «пропартийные» общественно-политические объединения после окончания избирательной кампании?
4. Способствуют ли «пропартийные» общественно-политические объединения позитивному развитию политических институтов (парламентаризм, народовластие, выборы, партии) в Российской Федерации?
Модератором дискуссии выступил Н.И. Шестов.
Н.И. Шестов
Добрый день, уважаемые коллеги! Мы сегодня собрались на первое в новом учебном году заседание нашего регионального отделения, поэтому позвольте не только вас поприветствовать, но и поздравить с началом учебного года, а также пожелать сил, здоровья и профессиональных успехов!
Вашему вниманию предлагается доклад С.Г. Сергеева. Напомню, что это уже не первое его выступление, в целом мы знакомы с тематикой, которая разрабатывается автором на протяжении уже нескольких лет в формате докторского диссертационного исследования. Поскольку текст был разослан заранее, то, думаю, мы попросим Сергея Геннадьевича кратко изложить суть проблемы с тем, чтобы больше времени оставалось на обсуждение и дискуссию. Если нет возражений, то слово предоставляется С.Г. Сергееву.
С.Г. Сергеев
Благодарю! Прежде, чем говорить о сути проблемы, я бы хотел отметить, что доклад построен на эмпирическом материале, собранном и систематизированном в течение мая-сентября текущего года и непосредственно связанном с процессом подготовки политических сил к очередному федеральному избирательному циклу.
В преддверии выборов [депутатов Государственной Думы] перед российскими политическими партиями стоят две основные задачи: повысить общественный интерес к себе и расширить собственную электоральную базу. В текущем политическом сезоне стало заметным явлением их стремление решить эти задачи путем специфической «достройки» институциональной подсистемы – создания структур партийного «прикрытия и сопровождения». Партии выступают в роли некоего «ядра», которое присоединяет к себе какие-то иные общественно-политические структуры, используя их в своих собственных электоральных интересах. Важно отметить, что по ныне действующему российскому избирательному законодательству партии имеют широкие и фактически эксклюзивные права. При этом они все же хотели бы иметь возможность делать в предвыборный период нечто такое, что по закону делать не вправе, но что можно делегировать этим структурам, которые ими специально создаются.
Первым таким образованием – и по упоминаемости, и по значимости, и по «первенству» возникновения, и по тому резонансу, которое оно получило – является Общероссийский народный фронт. В непосредственной связи с ним возникают два принципиально значимых вопроса: ОНФ – это общественное объединение или ОНФ – это предвыборное объединение? Ответ на них может дать только политическая практика, причем даже практика не ближайшего полугодия, а предстоящих двух-трех лет. В зависимости от того, насколько будет пролонгироваться данная структура во времени, мы можем рассуждать о потенциале, характере и формах использования ОНФ.
Когда Фронт создавался, его «отцы-основатели» вообще отрицали, что ОНФ – это общественное объединение и что это – предвыборное объединение. Тем самым они старались «вывести» его из-под ограничений, накладываемых федеральными законами – избирательными и об общественных объединениях. Однако в условиях формально «правового» государства, каковым заявлена в Конституции Российская Федерация подобные образования не могут находиться вне правового поля.
Исходя из того материала, который мне удалось собрать, я выделил основные характеристики, которые те или иные деятели Общероссийского народного фронта давали этому образованию:
• «надпартийная структура», сформированная не на базе «Единой России» и ориентирующаяся не на «партию власти», а непосредственно на личность премьер-министра страны»;
• основано на индивидуальном и коллективном членстве;
• находится вне каких-либо правовых рамок;
• не зарегистрирован в Министерстве юстиции РФ;
• ОНФ заявлен, как непосредственный актор избирательного процесса.
Главнейшая особенность институциализации ОНФ – участие государства в создании «Общероссийского народного фронта», что, собственно говоря, и позволяет в решающей степени идентифицировать его как потенциально- внеконституционное политическое образование. Во-первых, В.В. Путин принимает участие в деятельности ОНФ непосредственно как Председатель Правительства РФ. Показательно, что создание координационного совета и штаба ОНФ происходило в соответствии с его прямыми указаниями. Во-вторых, деятельность ОНФ организована сугубо государственной структурой – аппаратом Правительства РФ. Руководитель штаба ОНФ – вице-премьер – руководитель аппарата Правительства РФ, а заместитель руководителя штаба – пресс-секретарь Председателя Правительства РФ. Примечательно, что офис и штаб ОНФ разместились в здании Правительства Москвы на Новом Арбате, но соответствующие площади освобождались «для нужд федерального правительства». В-третьих, для написания программы ОНФ по указанию премьер-министра специально создан Институт социально-экономических и политических исследований.
Упомянутый Институт требует особого внимания. Согласно заявлению его руководителя, разрабатываемая программа ОНФ видится как пятилетний план государственного развития. Причем будет представлен график выполнения, предусмотрены виды наказаний за его невыполнение; соответствующие пятилетние планы должны быть приняты во всех субъектах Федерации и даже муниципалитетах. При разработке плана учитывается существующая стратегия развития федеральных округов. Таким образом, очевиден подлинно государственный «размах» ОНФ и придание ему государственных ресурсов для воплощения запланированного.
Оппозиционеры стали отвечать на брошенный им вызов.
Одними из первых отреагировали русские националисты – они провозгласили создание национально-патриотического фронта «Державный союз России». Важнейшей задачей определена консолидация всех национально-патриотических сил и выдвижение «народного кандидата» на предстоящих в марте 2012 года выборах главы государства. То есть, мы видим, в данном случае, предвыборную коалицию. Отличие от «партии власти» здесь очевидно: если ОНФ – это заявка на стратегическое управление страной, то Державный союз – это тактический предвыборный союз.
Примерно в том же ключе и масштабе ответили на образование ОНФ и так называемые «несистемные оппозиционеры» (Г. Каспаров, Э. Лимонов, С. Удальцов и другие). Ими объявлено о формировании Комитета национального спасения. Так же, как и Державный союз, указанное объединение создано в преддверии выборов и представляет собой предвыборную коалицию.
Теперь переходим к «системным» игрокам.
«Справедливая Россия» на сегодняшний день – самая, судя по ее собственным заявлениям и нервной реакции на них «партии власти», оппозиционная из всех «системных» политических партий. Она повела себя наиболее показательно, отвечая на вызов ОНФ. Первоначально было оглашено намерение открыть «свой фронт» (Н.Левичев), затем последовал отказ от намерения открыть «свой фронт» (С.Миронов), и уже спустя некоторое время заявлено создание собственного «второго фронта» на базе «Союза сторонников «Справедливой России» (С.Миронов). Такие метания показывают, что создание Народного фронта было оценено как сильный политический ход, на который обязательно надо дать свой ответ.
Коммунистическая партия Российской Федерации в Нижнем Новгороде объявила о создании «Всенародного ополчения имени Кузьмы Минина и Дмитрия Пожарского» – структуры, «отзеркаливающей» единороссовский ОНФ. Обращает на себя внимание, что оппоненты «партии власти» восприняли милитаризованную риторику. Но важно принимать во внимание разное психологическое наполнение понятий «фронт» и «ополчение».
«Яблоко» и ЛДПР сравнительно вяло и заметно формально отреагировали на известие о создании ОНФ. Председатель партии «Яблоко» С.Митрохин сказал: «Мы создадим свой гражданский «фронт»… Это будет независимое объединение», а либерал-демократы заявили о намерении организовать «Русский национальный фронт». Как видим, милитаризованная риторика воспроизводится, хотя в целом все ею же и ограничивается.
«Правое дело» и «Патриоты России» одинаково индифферентно, хотя и в силу различных причин и условий, отнеслись к идее мобилизации электората путем создания каких-либо общественных «фронтов» или «ополчений».
Замечу, что в приведенном мною массиве таких объединений и коалиций единственным образованием, претендующим быть названным внеконституционным институтом, является именно Общероссийский народный фронт. Дело в том, что он – единственная структура, претендующая на сколь-нибудь реальное участие в процессах публичного управления. Все прочие, начиная с [по тексту выступления] «Державного союза» даже не декларируют такой или подобной цели, а именно включенность в систему публичного управления является обязательным, «маркерным» признаком внеконституционного политического образования.
Тем не менее, в целом приведенный эмпирический материал позволяет выделить выраженные качественные институциональные характеристики потенциально- внеконституционных институтов, образуемых по инициативе политических партий. Так, структуры, образуемые в партийном секторе российской политической системы, призваны не просто мобилизовать электорат. В определенном смысле, они позволяют «обкатать» инновационные формы формализованных политических институтов, «примерить» их на систему публичного (в широком понимании термина) управления социумом, озвучить нестандартные (в том числе – управленческие) идеи и, при этом, не рисковать политической стабильностью, поскольку их инициатор (внеконституционное политическое образование) может быть, практически безболезненно, ликвидирован в любой удобный момент.
В связи с последним тезисом показательно, что когда закончился проект «народных праймериз», проводимых «Единой Россией» под прикрытием ОНФ, то штаб ОНФ быстро «свернули», сославшись на действующее избирательное законодательство, которое предусматривает выдвижение и регистрацию именно партийных списков и не допускает участия в выборах общественно-политических объединений, не зарегистрированных в качестве политических партий.
Итоговый вывод таков: потенциально- внеконституционные политические образования несут в себе потенциал внеконституционности, но в отличие от состоявшихся внеконституционных образований, не закреплены законодательно и не обладают самостоятельными управленческими функциями, позволяющими участвовать в политической жизни в качестве организационно самостоятельных акторов. В то же время, появление такого рода институций в политической системе по инициативе власти свидетельствует, на наш взгляд, о том, что Государство предпринимает целенаправленные попытки «освоить» изначально не предназначенную для него – не-властную – область политического бытия. Полагаю, что таким образом оно не только высокотехнологично в рамках постмодернистской парадигмы пытается решить проблему достижения сверх-управляемости социума, но и искусственно создать себе институциализированных партнеров-сателлитов, с которыми без каких-либо рисков можно выстраивать взаимоотношения. При этом попутно решается актуальная для действующего политического режима задача ненасильственной по используемым методам мобилизации общественной энергии.
С одной стороны, потенциально- внеконституционные политические институты позволяют обеспечить электорально-плебисцитарную по своей природе поддержку конституционных институтов, с другой – как минимум, создать у общества иллюзию участия в политике, ощущение причастности к выработке управленческих решений. Таким образом, они служат своеобразными регенерирующими фильтрами функционирующей политической системы, сквозь которые осуществляется общественно-политическая «подпитка» ее несущих политических конструкций – государственных органов и политических партий.
Благодарю вас за внимание и готов ответить на ваши вопросы.
Н.И. Шестов
Спасибо, прошу высказываться, задавать вопросы.
А.А. Вилков
Мы уже не в первый раз обсуждаем тематику внеконституционных институтов. Хотелось бы услышать ответ на вопрос: можно ли любой социальный или политический институт, «не прописанный» в Конституции, назвать внеконституционным?
С.Г. Сергеев
Внеконституционные институты обладают целым рядом признаков, по которым они идентифицируются именно в таком качестве. Отсутствие упоминания института в Конституции – это лишь один признак, весьма существенный, но не исключительный. При этом, надо иметь в виду не только букву, но и дух Основного закона. Считаю, что политические институты в правовом государстве должны, безусловно, ему соответствовать. Особенно те, которые специально созданы для участия в публичном управлении. Важнейший признак – их включенность в систему публичного/государственного управления, применение и использование их властью для решения социально значимых задач. Изучаемые мною внеконституционные институты «нагружаются» совершенно определенным социально-политическим смыслом, под них пытаются «подвести» определенную правовую базу, они существуют в публичном политическом пространстве и распространяют свое воздействие, говоря юридическим языком, на неопределенный круг лиц, то есть на все общество в целом.
А.А. Вилков
Торгово-промышленная палата существует в публичном пространстве, почему же Вы ее не относите к внеконституционным институтам?
С.Г. Сергеев
Как минимум потому, что она относится к отраслевым институциям и не выполняет публично-политических и публично-управленческих функций. По крайней мере, они не являются для нее приоритетными. Более того, она представляет собой общественное объединение, а, как известно общественные объединения текстуально в Конституции присутствуют. ТПП подпадает по соответствующий «общий» федеральный закон «Об общественных объединениях», соответствует действующему законодательству и не принимает на себя несоответствующих ей публичных функций.
Для сравнения: ОНФ нацелен не на определенную отрасль, а, в целом, на общество, его состав чрезвычайно широк по социально-политическому характеру, функции ориентированы на область политики и публичного управления.
Н.И. Шестов
Пожалуйста, еще вопросы?
И.Н. Тарасов
Сергей Геннадьевич, уточните, пожалуйста: «потенциальность» в Вашем докладе относится к внеконституционности, или все же к институциональности?
С.Г. Сергеев
В данном случае – к внеконституционности.
И.Н. Тарасов
Тогда возникает еще один вопрос: все ли образования, которые Вы упоминали в докладе, являются институтами?
С.Г. Сергеев
Нет, не все. Из анализируемых нами к таковым можно отнести лишь Общероссийский народный фронт, я в докладе пояснял – почему.
И.Н. Тарасов
Думаю, что в первую очередь и докладчику, и нам всем следует определить: являются ли, вообще, названные в докладе образования институтами, и только потом уже решать – внеконституционные они, или конституционные, состоявшиеся, или же только потенциальные.
С.Г. Сергеев
В своих рассуждениях я исходил из того, что, прежде всего, следует обращать внимание на формы и степень участия государства в формировании и активном продвижении того, или иного образования. Участие государства в проекте ОНФ придает последнему качества потенциально-внеконституционного политического института. Общероссийский народный фронт, пользуясь покровительством государства, стал даже претендовать на участие в некоторых государственных функциях – в частности, разработке бюджета. Что касается, например, Державного союза, или Народного ополчения, то это – общественные объединения, созданные в форме ассоциаций. У них отсутствуют ресурсы государственной поддержки, и это не позволяет им институциализироваться во внеконституционные формы.
Н.И. Шестов
Есть еще один вопрос.
И.Б. Константинов
«Вписываются» ли потенциально- внеконституционные политические институты в создаваемую Вами концепцию? На мой взгляд, они отличаются от тех структур, которые Вы ранее представляли нам как внеконституционные образования.
С.Г. Сергеев
Действительно, потенциально-внеконституционные образования, ставшие предметом рассмотрения в докладе, существенно отличаются от уже имеющихся внеконституционных институтов – Общественной палаты, Государственного совета, Уполномоченного по правам ребенка и прочих. Но, в текущих политических обстоятельствах потенциально- внеконституционные институции, в первую очередь – ОНФ, проявили себя, как отдельное явление, подтвержденное практикой. В чем-то они недооформились, в чем-то – не состоялись. Не все из них в текущий момент времени могут претендовать на сколь-нибудь заметную степень вовлеченности в публичное управление, или даже просто на высокую степень публичности. Но все вместе – и ОНФ, и иные, упомянутые в докладе структуры, они имеют черты сходства и несут в себе потенциал внеконституционности, хотя и весьма различающийся в плане ресурсообеспеченности. В этой связи весьма показательно, на мой взгляд, что ОНФ инициировал так называемый «народный бюджет», стал диктовать новые правила публичного политического поведения. Функционально он стал наделять на себя государственными полномочиями. Показательным примером здесь выступает процесс формирования «народного бюджета». Совершенно очевидно, что такое поведение, как минимум, внеконституционно по своему содержанию. И даже если соответствующее образование нельзя назвать полноценным, состоявшимся политическим институтом, то потенциально-внеконституционным он, несомненно, уже является.
Н.И. Шестов
Коллеги, если вопросов больше не будет, то перейдем к обсуждению. Слово предоставляется Александру Алексеевичу Вилкову.
А.А. Вилков
Прежде всего, хочу остановиться на самих понятиях «внеконституционность» и «внеконституционные политические институты», которые С.Г. Сергеев последовательно и настойчиво продвигает в отечественной политологии. Дискуссия на эту тему у нас уже была, поэтому Сергей Геннадиевич использует их в представленном докладе как устоявшиеся и бесспорные. Для меня лично остается много вопросов в целесообразности и правомерности их использования. Думаю, что, у того, кто впервые познакомится с материалами доклада, также могут возникнуть подобные вопросы. Наверное, имело смысл в начале обсуждаемого доклада еще раз дать в тексте, либо подстрочнике краткое авторское пояснение по поводу данных дефиниций.
Теперь по существу обозначенных вопросов обсуждения.
Прежде чем отвечать на вопрос о причинах участия государства в создании общественно-политических объединений хочу еще раз посетовать по поводу «скользких» категорий в самой постановке проблемы. Конечно, если исходить из формулы, предложенной Людовиком XIV «Государство – это я!», то участие администрации Президента и лично Председателя Правительства Российской Федерации, может быть, и можно оценивать, как участие Государства в создании общественно-политических объединений. У меня несколько иное понимание государства, по крайней мере, даже в его конституционной трактовке в российском варианте. Ну а участие государственных органов и государственных руководителей в решении самых различных общественно-политических вопросов настолько очевидно, что даже и обсуждать особенно вроде бы нечего.
Давайте вспомним, почему отказались в свое время от практики использования на выборах в Государственную Думу избирательных блоков и объединений? Потому, что многие из них были неподконтрольны администрации и представляли потенциальную угрозу в виде непредсказуемых результатов выборов. Поэтому акцент сделали на создании мощной пропрезидентской партии и все ресурсы успешно сконцентрировали на решении данной задачи. В результате получили управляемую партийную систему, которая позволяет администрации Президента решать многие вопросы, в том числе, в первую очередь, связанные с сохранением существующей власти.
Т.е. главная проблема не в том, что правящие политические силы, возглавляющие государственные органы, влияют на процессы общественно-политического структурирования. Это нормальная практика, в том числе в самых демократических политических системах. Партии власти в любом государстве стремятся сохранить свои позиции и используют для этого все возможности (изменение законодательства, социальные программы, международное лоббирование интересов национального бизнеса, информационно-коммуникативное воздействие, и т.д. и т.п.). Ключевой вопрос заключается в другом – в отношении властных структур к оппозиции, в ее реальном содержании и функциональности. Т.е. понимание оппозиции как политической силы, не просто имеющей возможность критиковать действующую власть, но имеющей законное право и законную возможность прийти к власти на основе легитимных выборов. А это уже вопрос о понимании роли российского народа и его суверенитета в определении своей судьбы.
В нашей стране уже два десятилетия навязывают общественному мнению эсхатологическое понимание и восприятие оппозиции, как силы несущей угрозу гражданской войны, социального хаоса, распадения единого социально-политического, экономического и правового пространства. В 1990-е гг. определенные основания для таких опасений действительно были. Но уже в 2000-е гг. оппозицию стали представлять как угрозу стабильности, угрозу позитивных процессов, происходящих в обществе. Для укрепления позиций была создана «управляемая», имитационная оппозиция в лице «Справедливой России». ЛДПР сама функционально уже 20 лет играет такую роль. Последний проект – управляемая правая оппозиция, проект, который провалился, либо изначально так и планировался – для окончательной дискредитации либеральных политических сил.
Отвечая на вопрос о том, не является ли создание подобного рода объединений признанием недееспособности или ограниченной дееспособности российских политических партий, позволю себе вновь указать на некоторую неопределенность постановки вопроса. Что такое дееспособность российских политических партий? С точки зрения классического набора функций партий, как институтов, осуществляющих связь между обществом и властью, как институтов, реально представляющих и защищающих интересы крупных социальных групп, большинство российских партий недееспособны.
Однако с точки зрения тех целей, которые ставили перед собой «конструкторы» и политтехнологи партстроительства в постсоветской России, данные партии вполне технологичны и действенны (как инструменты удержания власти, как инструменты формирования общественного мнения, как инструменты легитимации власти). С этой позиции создание ОНФ можно расценивать как свидетельство официального признания ослабления функциональности «Единой России» как партии власти и снижения ее рейтинга.
Говоря о том, в какие организационные формы могут быть преобразованы «пропартийные» общественно-политические объединения после окончания избирательной кампании, могу с определенностью сказать, что шансов на их институциализацию и правовое закрепление очень мало. Скорее это одноразовый проект для повышения рейтинга «Единой России» и ее лидера перед выборами в Государственную Думу и президентскими выборами. Этой ключевой стратегической задаче подчинены и инструментальные задачи (обновление кадрового состава и федерального списка; формирование предвыборной платформы на основе идей снизу – от представителей различных общественных структур; формирование имиджа «Единой России», как «общенародной» партии; подготовка общественного мнения к безоговорочной победе такой партии на выборах). Превращение такого аморфного конгломерата общественных объединений в новый внеконституционный институт политического управления нереально и не соответствует логике развития «Единой России». Скорее, возможна периодическая реинкарнация ОНФ в периоды выборов, или каких-либо чрезвычайных обстоятельств (например, как одно из средств против социальных протестов).
Наконец, отвечая на вопрос о том, способствуют ли «пропартийные» общественно-политические объединения позитивному развитию политических институтов (парламентаризм, народовластие, выборы, партии), могу заключить, что с точки зрения стратегических общественных интересов – не способствуют. Несмотря на вовлечение многих институтов гражданского общества современной России в сферу политических интересов и предоставление им определенной возможности заявить о накопившихся общественных проблемах, их роль остается подчиненной и не может существенно повлиять на политическое и социально-экономическое развитие. В системе контроля общества за властью они выполняют декоративную роль, имитируя возможности граждан осуществлять свой суверенитет и свои права в сфере политики. Институты «преемничества», «тандемов», «рокировок» позволяют сохранить власть и видимость ее стабильности, но не позволяют устранить наиболее острые российские проблемы – глубокий социальный раскол, пропасть между большинством населения и кучкой олигархов, повсеместную коррупцию, стагнацию производственного сектора, превращение России в сырьевой придаток, падение нравственности, алкоголизм, наркоманию и многие другие смертельно опасные болезни.
Н.И. Шестов
Спасибо, Александр Алексеевич. Кто еще желает высказаться? Слово предоставляется Илье Борисовичу Константинову.
И.Б. Константинов
На мой взгляд, те институты, которые Сергей Геннадьевич охарактеризовал как потенциально- внеконституционные, не «вписываются» в его достаточно стройную концепцию внеконституционных политических институтов. Внеконституционные институты направлены на решение системных, «застаревших» проблем, имеющихся в обществе. Эти проблемы не могли быть, по разным причинам, решены конституционными институтами. Например, федеральные округа были созданы для восстановления законности в регионах и «стягивания» федерации. Представленные нам сегодня структуры предназначены для другого и наделены другими качествами. Участие в них государства – критерий не бесспорный для того, чтобы их маркировать как внеконституционные политические институты. Сергей Геннадьевич демонстрирует ситуационный подход, который вряд ли оправдан в данном случае.
Причиной участия государства в проекте ОНФ является борьба за потенциальные голоса избирателей на предстоящих выборах. Создание Фронта и прочих упомянутых структур – это не признание недееспособности соответствующих партий, а попытка компенсировать ими свою электоральную слабость. Как только закончится электоральный цикл, потенциально- внеконституционные образования будут «заморожены». Все забудут и о «народном бюджете», и о «пятилетних планах». Никакому позитивному развитию прочих конституционных политических институтов потенциально- внеконституционные институты не способствуют, поскольку перед ними ставится другая и весьма специфическая задача – привлечение голосов на выборах. С точки зрения власти участие граждан в процессе управления государством сегодня нежелательно.
Н.И. Шестов
Спасибо, Илья Борисович. Слово предоставляется Александру Владимировичу Рязанову.
А.В. Рязанов
Я во многом согласен с коллегами, поэтому ограничусь ответами на предложенные к обсуждению вопросы.
ОНФ – демонстративная конструкция, внеконституционная по своей сути и характеру, ситуативно необходимая. Будет ли он пролонгирован после выборов? Скорей всего, нет. Фронт нужен ситуативно, его функция – сугубо декоративная. Он является скорее «подпартийной», чем «надпартийной» структурой. Ни одна партия сегодня не заинтересована в регистрации подобных объединений, так как это сокращает возможности ее собственного маневра. Цель их создания – привлечение новой клиентской базы, что дает видимость электоральной поддержки. По сути это – пиаровский ход, имеющий отношение к организации политического управления. Технология создания таких «фронтов» напоминает организацию патрон-клиентских связей в новых условиях. Таким образом организуется обратная связь, отчасти привлекаются новые заинтересованные игроки и имитируется поддержка через СМИ.
Н.И. Шестов
Спасибо, Александр Владимирович. Слово предоставляется Виктору Александровичу Труханову.
В.А. Труханов
То, что изложил в своем докладе Сергей Геннадьевич, на мой взгляд, укладывается в привычные уже рамки взаимоотношений российского государства и гражданского общества. В условиях демократического режима государство и гражданское общество взаимодействуют «горизонтально». В специфических российских условиях государство во многом вынуждено инициировать формирование структур гражданского общества и выстраивать отношения в «вертикальной» плоскости. Показательный пример здесь – Общественная палата.
Активное участие государства заметно и в партийном строительстве. Получается, что интересы избирателя практически некому представлять. Создание ОНФ в таком случае представляется попыткой создать «институциональный институт» гражданского общества, который бы действительно вобрал бы в себя максимально широкий спектр социальных групп и интересов. И ничего внеконституционного в этом нет.
Сергею Геннадьевичу надо четко сформулировать определение, дать признаки внеконституционных институтов. Нужно решить вопрос о соотношении внеконституционных институтов и институтов гражданского общества.
Н.И. Шестов
Спасибо, Виктор Александрович. Слово предоставляется Илье Николаевичу Тарасову.
И.Н. Тарасов
Причина активного участия государства в создании общественно-политических объединений заключается в слабости инициатив, исходящих от самого общества. Обращает на себя внимание то обстоятельство, что в ряду структур, анализируемых в докладе, признано участие государства в создании только одного общественно-политического объединения – ОНФ. То есть, участие государства не всеобъемлюще, избирательно.
Если внеконституционные политические институты являются продуктами партийного строительства, то насколько же тогда должны быть мощны сами политические партии, если они способны породить иные институты? Все же, скорее, внеконституционные политические институты не являются продуктами партийного строительства. То, что происходит – отдельный процесс. Создание различных «союзов», «фронтов», «ополчений» – не более, чем предвыборная технология.
Позволю себе возразить коллегам в том, что ОНФ – одноразовый проект. Разве нельзя исключить вероятность того, что формат этого проекта может быть изменен в будущем и ему будут адресованы какие-то новые общественные функции? Долголетие подобных образований обеспечивается их организационной неопределенностью, из них можно сделать все, что угодно.
Н.И. Шестов
Спасибо, Илья Николаевич.
С.Г. Сергеев
Коллеги, позвольте реплику.
Общероссийский народный фронт – это лишь, хотя и самое заметное, но лишь одно из проявлений очень интересного процесса хотения власти быть или казаться народной. Тематика «народного» стала заметно продвигаться в повестке дня: сначала – «Народный фронт», затем «народные праймериз», вслед за ними – «народный бюджет», мелькала идея «народного контроля». Логично предположить, что скоро нам предъявят «народное Правительство». И вот когда мы дойдем до народовластия – никаких потенциально- или просто внеконституционных образований уже не понадобится, поскольку наступит состояние политического гомеостаза…
Н.И. Шестов
Слово предоставляется Игорю Ивановичу Кузнецову.
И.И. Кузнецов
Государство в России традиционно – ведущий политический актор, играющий ключевую роль и определяющий формат, темп, направленность политических и социально-экономических процессов. Кроме того, государство в России является не просто политическим институтом, но представляет особую ценность. В силу монопольного положения в целеполагании, определении стратегии и формировании управленческого курса Российское государство имеет широкие возможности использования практически всех общественно-значимых ресурсов. В анализируемом случае, мы наблюдаем целенаправленные действия ведущей элитной группы по формированию «коалиций поддержки», т.е. соответствующих групп, которые будут реализовывать функции легитимации предложенного политического курса, обеспечивать представительство разнообразных социальных сил в законодательных органах власти и т.д.
Создание такого рода организаций, как ОНФ, может показаться признаком слабости или ограниченности возможностей политических партий в России. Но, на наш взгляд, здесь несколько иная ситуация и логика власти может быть реконструирована следующим образом. Уже давно наблюдается процесс, связанный с тем, что публичность в российской политике все в большей степени заменяется администрированием. Технологии воздействия исполнительной власти варьируются от прямого и грубого вмешательства до более умеренного «рекомендательного» воздействия на участников политического процесса. Опираясь на существующие властные институты, закрепленные правом, власть зачастую не может достичь желаемого эффекта. Во многом именно потому, что не дает им возможности в полной мере функционировать, ограничивает естественный процесс конкуренции политических сил, нарушает последовательность и преемственность реализации конституционных норм. В результате появляется соблазн создания «поверх» и «вне» конституционных институтов новые, призванные восполнять неэффективность первых, служить их функциональным дополнением, развивать их потенциал. Такой процесс отстройки «субститутов» российской политической системы можно назвать политической импровизацией. Власть импровизирует в сложной ситуации принятия решений с «правилами игры», формирует новые, параллельные институты, вынужденные функционировать совместно с теми, которые изначально были созданы как легальные институты. Все это ведет к тому, что наступает момент серьезной «перегрузки» всей системы власти, она не может адекватно реагировать на вызовы окружающей среды.
Российские политические партии вполне могли бы стать адекватными институтами представительства интересов, артикуляции и агрегации социального запроса, школой воспитания политических лидеров. Но такое их развитие могло бы идти только в логике обеспечения реального широкого и равного доступа к выработке государственного курса, усиления влияния парламента в политической жизни страны, обеспечения функционирования ответственного правительства. На деле происходит сокращение не только возможностей парламентского контроля, но и серьезное умаление законодательной власти в сфере формулирования приоритетов российской политики, выработке согласованного курса власти, учитывающего многообразие интересов различных сегментов российского общества. В таких условиях партии – избыточный институт, необходимый лишь постольку, поскольку имеется соответствующая избирательная формула, предусматривающая пропорциональное избрание нижней палаты парламента и есть пресловутое конституционное положение об идеологическом многообразии в России.
Перспективы таких «протопартийных» или «квазипартийных» структур связаны только с выборами. Их возможности призваны восполнить недостатки работы «партии власти», снять ряд проблем с ее имиджем, указать на большую социальную ориентированность. Скорее всего, те члены ОНФ, которые попадут в парламент благодаря спискам ЕР, так или иначе получат в дальнейшем приглашения от партии власти вступить в ее ряды. Либо, как минимум, будут вынуждены согласовывать свою политическую позицию и ее публичное выражение с «партийной линией». Но, поскольку гарантировать последнее невозможно, то может возникнуть весьма интересная ситуация, когда члены ОНФ или участники праймериз, проведенных под эгидой ОНФ, почувствуют в себе готовность к выражению самостоятельной политической позиции и встанут в оппозицию «партии власти», уже находясь в парламенте.
Жизнеспособность таких образований зависит от эскалации политической ситуации, «фронт» может развиваться, прирастать поддержкой только в ситуации обострения социально-политического конфликта. Поскольку в данном случае речь может идти только о внутриэлитном расколе и противостоянии, то такая вероятность не высока, учитывая полное понимание в российском «тандеме». Кроме того, Фронт изначально не определился с главными «врагами», что заставляет воспринимать все, что делается в его рамках, исключительно в качестве локального предвыборного проекта.
«Позитивное» развитие политических институтов – очень вольная формулировка, отражающая своеобразие личного отношения автора вопроса к предмету исследования. Трудно определить, в какой степени прогресс одних политических институтов связан с развитием/стагнацией других, но, главное – сложно установить меру «позитивности» институциализации как политического процесса. Традиционное политологическое понимание «правильности» процесса – сохранение в течение длительного времени готовности участников политического процесса следовать этим установленным правилам, поддерживать преемственность политических решений и действий, но, может быть, в нашем, российском случае разрыв преемственности является традиционным способом институциализации новой власти. Отсюда может следовать такое наблюдение – «конец» «либерального» политического тренда в политике современной России и «начало» какого-то нового. Само возрождение понятия «фронт» для обозначения, казалось бы, рутинных политических действий, ориентированных на получение нужного большинства, возвращает к тем исторически недавним ситуация, когда такие «фронты» служили основой консолидации антисоюзных сил в национальных республиках, давали возможность объединения сторонников создания новых национальных государств.
Н.И. Шестов
Спасибо, Игорь Иванович. Слово предоставляется Михаилу Викторовичу Данилову.
М.В. Данилов
Прежде всего, необходимо отметить не просто актуальность, а злободневность той темы, которую поднял в своем докладе Сергей Геннадьевич.
Новый избирательный цикл уже характеризуется некоторыми новациями. Одной из самых значительных стало образование Общероссийского народного фронта. Несмотря на то, что многие наблюдатели отметили не уникальный характер данного феномена, вспомнив про «нерушимый блок коммунистов и беспартийных», он привлек к себе пристальное внимание и политического класса, и журналистов, и политологов. Вместе с тем, за обилием оценок и комментариев ощущается острый дефицит научного осмысления происходящих событий. Представленный доклад – один из первых и значительных шагов в направлении концептуального объяснения «новой» российской политики. Позволю себе высказать несколько соображений по теме нашего сегодняшнего собрания.
Совершенно справедливо автор отметил противоречивость правового положения Народного фронта. Однако требуется ясность: «внеконституционность» ОНФ – это проблема самого фронта или конституции? Или, что более вероятно, это чисто аналитическая проблема? Ответить на этот вопрос, можно только поняв природу этого нового политического актора. Не думаю, что нужно при оценке ОНФ уходить далеко от чисто электоральных задач, которые стоят перед «Единой Россией» в 2011 году. Кстати, в этом же ключе высказался и Председатель Правительства России В.В. Путин. На молодежном форуме «Селигер-2011», отвечая на вопрос одного из молодых активистов, он прямо заявил, что одна из основных целей фронта – помочь «Единой России» победить на выборах.
Другой аспект, рассматриваемой проблемы состоит в особенностях текущей политики. Снижение общего уровня политической конкуренции, вытеснение из политической повестки дня вопросов стратегического развития общества, вынуждает «Единую Россию» становится не политическим, а надполитическим институтом российского общества. И в эту логику создание ОНФ укладывается как нельзя лучше. Фронт должен политизировать те сегменты российского социума, которые оказываются по действующему законодательству вне пределов прямой партийной досягаемости. Политизация в данном случае выражается во включении в политическую повестку дня неполитических тем и активизации политического участия социальных групп. Ранее надполитичность партии обеспечивалась Советом сторонников, но его потенциал оказался весьма ограниченным. Теперь ему на смену пришел проект «ОНФ». Российская партийная система сделала еще одно движение из олигополистического состояния к монополистическому. Перспективы этого процесса пока не достаточно ясны и требуют дальнейшего исследования.
В заключение хочу сказать, что российская политическая традиция всегда предполагала приоритет политической целесообразности над юридической чистотой. Хотя, формально, с правовой точки зрения к ОНФ вряд ли можно предъявлять серьезные претензии.
Н.И. Шестов
Спасибо, Михаил Викторович. Слово предоставляется Григорию Михайловичу Барашкову.
Г.М. Барашков
С.Г. Сергеев в своем докладе затрагивает одну из самых болезненных проблем современной России – проблему взаимоотношения власти и общества, через призму деятельности народных фронтов, прежде всего, конечно, ОНФ, как наиболее многочисленного и созданного под патронажем власти. Почему власть идет на такие эксперименты? Что это, стратегическое направление власти на построение гражданского общества, или политические технологии в преддверии выборов? Мне представляется и то, и другое.
Идея о создании ОНФ была высказана премьер-министром В.В. Путиным, так как «Единая Россия» нуждается в притоке новых людей и свежих идей. А Президент Д.А. Медведев вообще заявил, что создание ОНФ «объяснимо с точки зрения избирательных технологий». С точки зрения российского законодательства Фронта не существует. Формально он никем не учрежден и не может быть зарегистрирован, поэтому все, что происходит в рамках ОНФ – это пропагандистские фантомы. Поскольку ОНФ находится за рамками законодательства, то вступление в него, не имеет юридической силы. То, что деятельность ОНФ не регламентирована никакими нормативно-правовыми актами свидетельствует лишний раз о том, что фронт создавался с одной единственной целью – проведение выборов. ОНФ – это чисто политтехнологический проект под выборы 2011-2012 гг. Думаю, что после избирательного цикла 2011-2012 гг. он либо исчезнет, либо законсервируется до следующих выборов.
Что касается гражданской самоорганизации в рамках ОНФ. Власть, безусловно, ощущает потребность общества в такой самоорганизации. Она ищет новые формы взаимодействия с обществом. Это объясняется тем, что старая модель построения гражданского общества в целом не вписывается в концепцию о «вертикали власти», и вызывают лишние проблемы для власти. Но провозглашенные с высоких трибун заявления о необходимости построения в России гражданского общества и демократизации страны должны подкрепляться на практике, что собственно говоря, и подталкивает власть на поиск модели гражданского общества в России, отвечающей текущему моменту. Создание таких объединенных фронтов должно создать определенную иллюзию тесного взаимодействия власти и общества, соучастия, взаимного интереса на благо общей цели. И именно через такие фронты власть может контролировать и управлять ситуацией, а общественные организации превратятся в филиал «Единой России».
Таким образом, мы можем констатировать, что в современной России складывается гражданское общество по модели «сверху», то есть, гражданское развитие происходит не посредством участия граждан в равноправном диалоге с органами государственной власти, а посредством «задания сверху».
Теперь, относительно тех вопросов, которые поставлены в докладе.
Каковы причины участия государства в создании общественно-политических объединений?
Создание государством общественно-политических объединений имеет следующие причины: власть хочет показать свое единение с обществом, что она не оторвана от общества, что она слышит общество и готова к взаимодействию. Но обратите внимание, все это происходит в канун выборов, что позволяет сомневаться в искренности власти. В современных условиях власти не нужно либерально организованное гражданское общество, мнение и действия которого отличны от мнения и действий самой власти. Таким образом, с одной стороны, власть пытается имитировать взаимодействие и диалог с общественными структурами, а с другой жестко контролировать этот процесс, что прекрасно вписывается в концепцию «вертикали власти».
Не является ли создание подобного рода объединений признанием недееспособности или ограниченной дееспособности российских политических партий?
Является. Мне кажется, что российская партийная система, а, следовательно, и политическая система, в целом, переживает серьезный кризис. Партии, либо создаются по инициативе администрации Президента, либо вырастают из других партий, но всегда общественная инициатива здесь на последнем месте.
Каким образом, или в какие организационные формы могут быть преобразованы «пропартийные» общественно-политические объединения после окончания избирательной кампании?
Мне представляется, что все «пропартийные» общественно-политические объединения – это продукт политтехнологий. Поэтому после выборов интерес к ним пропадет, и о них забудут до новых выборов.
Способствуют ли «пропартийные» общественно-политические объединения позитивному развитию политических институтов (парламентаризм, народовластие, выборы, партии) в Российской Федерации?
Думаю, что нет, потому что партиям общественно-политические движения нужны для решения конкретных задач, а не в плане стратегии развития страны.
Н.И. Шестов
Спасибо, Григорий Михайлович. Коллеги, кто еще желает высказаться? Предоставим возможность нашим молодым коллегам. Денис Игоревич! Пожалуйста.
Д.И. Давыденко
На мой взгляд, создание потенциально- внеконституционных институтов не может положительно влиять на развитие политической системы. Они созданы для иных целей и не приспособлены для содействия процессу совершенствования конституционных институтов.
Магистрант А.В. Левин
Я позволю не согласиться с предыдущим выступавшим. Если мы все же будем исходить из того, что речь идет не только об ОНФ, то очевидно, что создание потенциально- внеконституционных институтов обогащает политическую систему, способствует развитию плюрализма и базовых конституционных институтов. Расширяется партийная деятельность, выдвигаются новые люди, появляются новые идеи.
Магистрант К.Ю. Мишин
Причина создания потенциально- внеконституционных институтов заключается в стремлении создать видимость массовой поддержки существующим политическим партиям. Эффект новизны может сыграть в этом свою положительную роль. Гражданам важно почувствовать свою востребованность, нужность. Кроме того, при определенных обстоятельствах эти структуры способны стать основной образования новых партий.
Магистрант К.С. Ныров
Важно, на мой взгляд, произвести лингвистическую экспертизу наименований рассматриваемых нами сегодня потенциально- внеконституционных институтов. Милитаризованная риторика показывает, что избирательный процесс видится его участникам как некие военные действия. От избирателей ожидают сосредоточения, мобилизации в решении острых и проблемных вопросов. Думаю, что эти структуры будут распадаться, сливаться, приспосабливаться под текущие обстоятельства.
С.С. Бигазиева
Затрагивая вопрос участия государства в создании общественно-политических объединений, хотелось бы отметить следующее. В результате проведения реформ и проводимого политического курса В.В. Путиным в 2000-2008 гг. государство закрепило свои позиции как главного агента политического и экономического развития. Сформировалась новая партийная система с одной доминирующей партией, которая в силу своего положения в парламенте способна блокировать любую инициативу, исходящую от других политических сил. В итоге, достаточно сильно понизился уровень политической конкуренции. Однако, ясно также, что власть со своими институтами не в состоянии эффективно управлять без опоры на различные слои общества, без развития функций политических институтов и институтов гражданского общества.
Создание Общероссийского народного фронта, как представляется, не является признанием ограниченной дееспособности российских политических партий. Сама идея активизации и вовлечения в политику общественных групп, организаций, объединенных по неполитическому принципу и отстаивающих свои конкретные интересы должна быть близка и оппозиционным партиям. На мой взгляд, ОНФ – это, прежде всего, шанс для обновления самой партии «Единая Россия», призванный расширить электоральные возможности партии власти на предстоящих выборах 2011-2012 гг., на которых «Единая Россия», по всей видимости, сохранит конституционное большинство в нижней палате парламенте. От активности политических партий, оппозиционных, в том числе и будет зависеть реальный расклад сил в парламенте. Именно от способности политических акторов эффективно воспринимать импульсы, идущие от общества, выражать и отстаивать многообразные интересы избирателей зависят перспективы устойчивости и демократизации российской политической системы.
Н.И. Шестов
Благодарю за высказанные мнения и предоставляю слово Вере Геннадьевне Семеновой.
В.Г. Семенова
Прежде всего, хотелось бы отметить актуальность, злободневность обсуждаемой сегодня проблемы и поблагодарить Сергея Геннадьевича за приглашение к дискуссии. Коллеги отмечали, что уже не первый раз обсуждают понятие «внеконституционности», я же, пожалуй, впервые столкнулась с этим понятием в рамках научной дискуссии и концептуального понятия целостной научной работы. Поэтому определение научных возможностей использования этого термина для анализа современной политической действительности мне кажется весьма интересным и плодотворным.
Однако, у меня возник ряд вопросов. Прежде всего, если обратиться к теме работы, заявленной для обсуждения, то она звучит следующим образом: «Потенциально- внеконституционные политические институты как «попутный продукт» партийного строительства», однако мы обсуждаем внеконституционность ОНФ как данность сегодняшнего дня, как определенную характеристику конкретного явления. Мне кажется, что произошло некоторое рассогласование между заявленной темой и сущностью тех процессов, которые мы сегодня обсуждаем. Если же Общероссийский народный фронт все-таки потенциально- внеконституционный политический институт, претендующий на участие в политическом процессе и осуществлении политической власти, то необходимо вести разговор именно о его потенциале в будущем. Если ОНФ потенциально внеконституционен, то каким образом он будет институциализироваться в дальнейшем? Фронт удобен своей текущей конструкцией, которая никого ничем не ограничивает и никого ни к чему не обязывает. Его можно время от времени реанимировать, после чего он может продолжать существовать в аморфном состоянии «до следующего раза». Фронт служит оправданием результатов, получаемых на выборах с помощью административного ресурса.
Н.И. Шестов
Спасибо, Вера Геннадьевна. Коллеги, поскольку желающих высказаться больше нет, то я позволю себе представить свои соображения – и общие по дискуссии, и свои собственные относительно доклада.
По тематике внеконституционных политических институтов мы с Сергеем Геннадьевичем общаемся уже довольно долго и достаточно плотно. Сейчас пришло, как мне кажется, время, чтобы тщательно поработал над исследовательским дискурсом. Речь идет не только о том, чтобы определить само понятие «внеконституционные политические институты». Нужно создать иерархию понятий. В первую очередь, необходимо определиться с собственным пониманием того, что есть в российских условиях политический институт не только с точки зрения формы, но и с точки зрения смысла, который ему придают участники политического процесса. Все в нашем обществе согласны, что Конституция есть наш базовый демократический институт. Но для одних Конституция по смыслу есть стратегия всей текущей и долгосрочной российской политики. Для других же, тех кто часто прикрепляет к слову «Конституция» добавление «ельцинская», она не более чем тактическое решение, очень важное и нужное, но ограниченное пространственными и временными рамками, возникшее вследствие определенной расстановки сил и интересов на сцене российской политики, на смену которому, по логике вещей, придет другое решение. То есть сама институциональность Конституции осмысливается в абсолютном и относительном ключе. Отсюда и различие в понимании того, что институционально выпадает, а что не выпадает из конституционного поля, что есть отклонение от Конституции, а что идет в русле совершенствования политического дизайна. «Выпадение» какого-либо института из-под юрисдикции конституции, как мы сегодня услышали, не обязательно означает его внеконституционность. И в связи с этим, Сергею Геннадьевичу остро необходимо сформулировать свое собственное понимание того, что он имеет в виду, когда говорит о Конституции как институте. Отмечу – речь не идет о Конституции, как о юридическом документе. Я имею в виду «Конституцию», как ключевое понятие того исследовательского дискурса, от которого будет выстраиваться иерархия понятий, обозначакющих свойства различных других политических институтов.
Отвечая на сформулированные для обсуждения вопросы, скажу, что причина участия государства в проектах общественно-политических объединений мне видится в том, что существующая политическая система «проседает». Наша сильная государственность стала возрождаться на достаточно слабом социальном фундаменте. Не только граждане политическом отношении малоактивны и неисполнительны в правовом отношении. Неактивны и неисполнительны элиты. Почти по Посошкову: в гору телегу реформ тянет один «государь», а под гору – миллионы. Для политической власти сегодня очень важно мобилизовать не только общество, но и политическое сознание самих элит. «Фронт» выполняет такую мобилизующую функцию. Насколько полно – посмотрим.
Представленные сегодня в докладе институции – прямая реакция на недееспособность большинства политических партий, которые оставляют российскую власть один на один с очень неприятным для нее противником – КПРФ. В таком случае ОНФ может стать попыткой для власти функционировать вообще без опоры на партии, опираясь на такую своеобразно организованную «народную» поддержку по «голлистскому», или «пероновскому» варианту. Поэтому Народный фронт может «пережить» предстоящие выборы и переформатироваться в масштабную структуру, подобную, например, Индийскому Национальному Конгрессу. Это тем более вероятно, что за последнее десятилетие российская власть вполне успешно освоила практики реализации масштабных политических проектов в он-лайн режиме. Такое переформатирование, безусловно, скажется на состоянии и законодательной, и исполнительной ветвей власти. Может измениться характер и содержание взаимоотношений между конституционными институтами – Президентом, Государственной Думой, Правительством.
В завершение нашего сегодняшнего разговора я предлагаю предоставить короткое заключительное слово докладчику – Сергею Геннадьевичу Сергееву.
С.Г. Сергеев
Благодарю всех принявших участие в дискуссии за высказанные мнения, критические замечания, предложения. Политическое пространство страны и политическое управление изменяются. Адекватное понимание происходящих изменений возможно только на основе критического анализа текущих процессов, для чего формат наших семинаров, я считаю, весьма удачен. Большое спасибо, коллеги, за участие!
Отчет составили:
доктор политических наук, профессор Н.И. Шестов,
доктор политических наук, профессор А.А. Вилков,
кандидат политических наук, доцент С.Г. Сергеев
В работе приняли участие ученые из Саратовского государственного университета имени Н.Г. Чернышевского (СГУ), Саратовского государственного социально-экономического университета (СГСЭУ), Поволжской академии государственной службы имени П.А. Столыпина (ПАГС), Саратовской государственной юридической академии (СГЮА), Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова (МГУ):
Н.И. Шестов – доктор политических наук, профессор, председатель диссертационного совета СГУ по политическим наукам, профессор кафедры политических наук СГУ;
А.А. Вилков – доктор политических наук, профессор, член диссертационного совета СГУ по политическим наукам, заведующий кафедрой политических наук СГУ;
М.В. Данилов – кандидат политических наук, доцент кафедры политических наук СГУ, замдекана юридического факультета СГУ;
Г.М. Барашков – кандидат политических наук, доцент кафедры политических наук СГУ;
В.Г. Семенова – кандидат политических наук, доцент кафедры политических наук СГУ, замдекана юридического факультета СГУ;
И.Н. Тарасов – доктор политических наук, доцент, член диссертационных советов СГСЭУ и ПАГС по политическим наукам, заведующий кафедрой философии и политологии СГСЭУ;
В.А. Труханов – доктор политических наук, профессор, член диссертационного совета СГУ по политическим наукам, профессор кафедры истории и социологии политики СГЮА;
И.И. Кузнецов – доктор политических наук, доцент, член диссертационного совета СГУ, профессор кафедры истории и теории политики МГУ, замдекана факультета политологии МГУ;
И.Б. Константинов – кандидат экономических наук, доцент, начальник отдела аспирантуры и докторантуры ПАГС;
А.В. Рязанов – доктор философских наук, доцент, ученый секретарь диссертационного совета ПАГС по социологии, заведующий кафедрой философии ПАГС;
С.Г. Сергеев – кандидат политических наук, доцент, старший научный сотрудник научно-исследовательского отдела ПАГС, доцент кафедры конституционного и международного права ПАГС.
Д.И. Давыденко - аспирант кафедры политических наук юридического факультета СГУ.
С.С. Бигазиева - аспирант кафедры политических наук юридического факультета СГУ.
Магистранты – политологи юридического факультета СГУ
С докладом на тему «Потенциально- внеконституционные политические институты как «попутный продукт» партийного строительства» выступил Сергей Геннадьевич Сергеев. Для обсуждения участникам заседания были предложены следующие вопросы:
1. Каковы причины участия государства в создании общественно-политических объединений?
2. Не является ли создание подобного рода объединений признанием недееспособности или ограниченной дееспособности российских политических партий?
3. Каким образом, или в какие организационные формы могут быть преобразованы «пропартийные» общественно-политические объединения после окончания избирательной кампании?
4. Способствуют ли «пропартийные» общественно-политические объединения позитивному развитию политических институтов (парламентаризм, народовластие, выборы, партии) в Российской Федерации?
Модератором дискуссии выступил Н.И. Шестов.
Н.И. Шестов
Добрый день, уважаемые коллеги! Мы сегодня собрались на первое в новом учебном году заседание нашего регионального отделения, поэтому позвольте не только вас поприветствовать, но и поздравить с началом учебного года, а также пожелать сил, здоровья и профессиональных успехов!
Вашему вниманию предлагается доклад С.Г. Сергеева. Напомню, что это уже не первое его выступление, в целом мы знакомы с тематикой, которая разрабатывается автором на протяжении уже нескольких лет в формате докторского диссертационного исследования. Поскольку текст был разослан заранее, то, думаю, мы попросим Сергея Геннадьевича кратко изложить суть проблемы с тем, чтобы больше времени оставалось на обсуждение и дискуссию. Если нет возражений, то слово предоставляется С.Г. Сергееву.
С.Г. Сергеев
Благодарю! Прежде, чем говорить о сути проблемы, я бы хотел отметить, что доклад построен на эмпирическом материале, собранном и систематизированном в течение мая-сентября текущего года и непосредственно связанном с процессом подготовки политических сил к очередному федеральному избирательному циклу.
В преддверии выборов [депутатов Государственной Думы] перед российскими политическими партиями стоят две основные задачи: повысить общественный интерес к себе и расширить собственную электоральную базу. В текущем политическом сезоне стало заметным явлением их стремление решить эти задачи путем специфической «достройки» институциональной подсистемы – создания структур партийного «прикрытия и сопровождения». Партии выступают в роли некоего «ядра», которое присоединяет к себе какие-то иные общественно-политические структуры, используя их в своих собственных электоральных интересах. Важно отметить, что по ныне действующему российскому избирательному законодательству партии имеют широкие и фактически эксклюзивные права. При этом они все же хотели бы иметь возможность делать в предвыборный период нечто такое, что по закону делать не вправе, но что можно делегировать этим структурам, которые ими специально создаются.
Первым таким образованием – и по упоминаемости, и по значимости, и по «первенству» возникновения, и по тому резонансу, которое оно получило – является Общероссийский народный фронт. В непосредственной связи с ним возникают два принципиально значимых вопроса: ОНФ – это общественное объединение или ОНФ – это предвыборное объединение? Ответ на них может дать только политическая практика, причем даже практика не ближайшего полугодия, а предстоящих двух-трех лет. В зависимости от того, насколько будет пролонгироваться данная структура во времени, мы можем рассуждать о потенциале, характере и формах использования ОНФ.
Когда Фронт создавался, его «отцы-основатели» вообще отрицали, что ОНФ – это общественное объединение и что это – предвыборное объединение. Тем самым они старались «вывести» его из-под ограничений, накладываемых федеральными законами – избирательными и об общественных объединениях. Однако в условиях формально «правового» государства, каковым заявлена в Конституции Российская Федерация подобные образования не могут находиться вне правового поля.
Исходя из того материала, который мне удалось собрать, я выделил основные характеристики, которые те или иные деятели Общероссийского народного фронта давали этому образованию:
• «надпартийная структура», сформированная не на базе «Единой России» и ориентирующаяся не на «партию власти», а непосредственно на личность премьер-министра страны»;
• основано на индивидуальном и коллективном членстве;
• находится вне каких-либо правовых рамок;
• не зарегистрирован в Министерстве юстиции РФ;
• ОНФ заявлен, как непосредственный актор избирательного процесса.
Главнейшая особенность институциализации ОНФ – участие государства в создании «Общероссийского народного фронта», что, собственно говоря, и позволяет в решающей степени идентифицировать его как потенциально- внеконституционное политическое образование. Во-первых, В.В. Путин принимает участие в деятельности ОНФ непосредственно как Председатель Правительства РФ. Показательно, что создание координационного совета и штаба ОНФ происходило в соответствии с его прямыми указаниями. Во-вторых, деятельность ОНФ организована сугубо государственной структурой – аппаратом Правительства РФ. Руководитель штаба ОНФ – вице-премьер – руководитель аппарата Правительства РФ, а заместитель руководителя штаба – пресс-секретарь Председателя Правительства РФ. Примечательно, что офис и штаб ОНФ разместились в здании Правительства Москвы на Новом Арбате, но соответствующие площади освобождались «для нужд федерального правительства». В-третьих, для написания программы ОНФ по указанию премьер-министра специально создан Институт социально-экономических и политических исследований.
Упомянутый Институт требует особого внимания. Согласно заявлению его руководителя, разрабатываемая программа ОНФ видится как пятилетний план государственного развития. Причем будет представлен график выполнения, предусмотрены виды наказаний за его невыполнение; соответствующие пятилетние планы должны быть приняты во всех субъектах Федерации и даже муниципалитетах. При разработке плана учитывается существующая стратегия развития федеральных округов. Таким образом, очевиден подлинно государственный «размах» ОНФ и придание ему государственных ресурсов для воплощения запланированного.
Оппозиционеры стали отвечать на брошенный им вызов.
Одними из первых отреагировали русские националисты – они провозгласили создание национально-патриотического фронта «Державный союз России». Важнейшей задачей определена консолидация всех национально-патриотических сил и выдвижение «народного кандидата» на предстоящих в марте 2012 года выборах главы государства. То есть, мы видим, в данном случае, предвыборную коалицию. Отличие от «партии власти» здесь очевидно: если ОНФ – это заявка на стратегическое управление страной, то Державный союз – это тактический предвыборный союз.
Примерно в том же ключе и масштабе ответили на образование ОНФ и так называемые «несистемные оппозиционеры» (Г. Каспаров, Э. Лимонов, С. Удальцов и другие). Ими объявлено о формировании Комитета национального спасения. Так же, как и Державный союз, указанное объединение создано в преддверии выборов и представляет собой предвыборную коалицию.
Теперь переходим к «системным» игрокам.
«Справедливая Россия» на сегодняшний день – самая, судя по ее собственным заявлениям и нервной реакции на них «партии власти», оппозиционная из всех «системных» политических партий. Она повела себя наиболее показательно, отвечая на вызов ОНФ. Первоначально было оглашено намерение открыть «свой фронт» (Н.Левичев), затем последовал отказ от намерения открыть «свой фронт» (С.Миронов), и уже спустя некоторое время заявлено создание собственного «второго фронта» на базе «Союза сторонников «Справедливой России» (С.Миронов). Такие метания показывают, что создание Народного фронта было оценено как сильный политический ход, на который обязательно надо дать свой ответ.
Коммунистическая партия Российской Федерации в Нижнем Новгороде объявила о создании «Всенародного ополчения имени Кузьмы Минина и Дмитрия Пожарского» – структуры, «отзеркаливающей» единороссовский ОНФ. Обращает на себя внимание, что оппоненты «партии власти» восприняли милитаризованную риторику. Но важно принимать во внимание разное психологическое наполнение понятий «фронт» и «ополчение».
«Яблоко» и ЛДПР сравнительно вяло и заметно формально отреагировали на известие о создании ОНФ. Председатель партии «Яблоко» С.Митрохин сказал: «Мы создадим свой гражданский «фронт»… Это будет независимое объединение», а либерал-демократы заявили о намерении организовать «Русский национальный фронт». Как видим, милитаризованная риторика воспроизводится, хотя в целом все ею же и ограничивается.
«Правое дело» и «Патриоты России» одинаково индифферентно, хотя и в силу различных причин и условий, отнеслись к идее мобилизации электората путем создания каких-либо общественных «фронтов» или «ополчений».
Замечу, что в приведенном мною массиве таких объединений и коалиций единственным образованием, претендующим быть названным внеконституционным институтом, является именно Общероссийский народный фронт. Дело в том, что он – единственная структура, претендующая на сколь-нибудь реальное участие в процессах публичного управления. Все прочие, начиная с [по тексту выступления] «Державного союза» даже не декларируют такой или подобной цели, а именно включенность в систему публичного управления является обязательным, «маркерным» признаком внеконституционного политического образования.
Тем не менее, в целом приведенный эмпирический материал позволяет выделить выраженные качественные институциональные характеристики потенциально- внеконституционных институтов, образуемых по инициативе политических партий. Так, структуры, образуемые в партийном секторе российской политической системы, призваны не просто мобилизовать электорат. В определенном смысле, они позволяют «обкатать» инновационные формы формализованных политических институтов, «примерить» их на систему публичного (в широком понимании термина) управления социумом, озвучить нестандартные (в том числе – управленческие) идеи и, при этом, не рисковать политической стабильностью, поскольку их инициатор (внеконституционное политическое образование) может быть, практически безболезненно, ликвидирован в любой удобный момент.
В связи с последним тезисом показательно, что когда закончился проект «народных праймериз», проводимых «Единой Россией» под прикрытием ОНФ, то штаб ОНФ быстро «свернули», сославшись на действующее избирательное законодательство, которое предусматривает выдвижение и регистрацию именно партийных списков и не допускает участия в выборах общественно-политических объединений, не зарегистрированных в качестве политических партий.
Итоговый вывод таков: потенциально- внеконституционные политические образования несут в себе потенциал внеконституционности, но в отличие от состоявшихся внеконституционных образований, не закреплены законодательно и не обладают самостоятельными управленческими функциями, позволяющими участвовать в политической жизни в качестве организационно самостоятельных акторов. В то же время, появление такого рода институций в политической системе по инициативе власти свидетельствует, на наш взгляд, о том, что Государство предпринимает целенаправленные попытки «освоить» изначально не предназначенную для него – не-властную – область политического бытия. Полагаю, что таким образом оно не только высокотехнологично в рамках постмодернистской парадигмы пытается решить проблему достижения сверх-управляемости социума, но и искусственно создать себе институциализированных партнеров-сателлитов, с которыми без каких-либо рисков можно выстраивать взаимоотношения. При этом попутно решается актуальная для действующего политического режима задача ненасильственной по используемым методам мобилизации общественной энергии.
С одной стороны, потенциально- внеконституционные политические институты позволяют обеспечить электорально-плебисцитарную по своей природе поддержку конституционных институтов, с другой – как минимум, создать у общества иллюзию участия в политике, ощущение причастности к выработке управленческих решений. Таким образом, они служат своеобразными регенерирующими фильтрами функционирующей политической системы, сквозь которые осуществляется общественно-политическая «подпитка» ее несущих политических конструкций – государственных органов и политических партий.
Благодарю вас за внимание и готов ответить на ваши вопросы.
Н.И. Шестов
Спасибо, прошу высказываться, задавать вопросы.
А.А. Вилков
Мы уже не в первый раз обсуждаем тематику внеконституционных институтов. Хотелось бы услышать ответ на вопрос: можно ли любой социальный или политический институт, «не прописанный» в Конституции, назвать внеконституционным?
С.Г. Сергеев
Внеконституционные институты обладают целым рядом признаков, по которым они идентифицируются именно в таком качестве. Отсутствие упоминания института в Конституции – это лишь один признак, весьма существенный, но не исключительный. При этом, надо иметь в виду не только букву, но и дух Основного закона. Считаю, что политические институты в правовом государстве должны, безусловно, ему соответствовать. Особенно те, которые специально созданы для участия в публичном управлении. Важнейший признак – их включенность в систему публичного/государственного управления, применение и использование их властью для решения социально значимых задач. Изучаемые мною внеконституционные институты «нагружаются» совершенно определенным социально-политическим смыслом, под них пытаются «подвести» определенную правовую базу, они существуют в публичном политическом пространстве и распространяют свое воздействие, говоря юридическим языком, на неопределенный круг лиц, то есть на все общество в целом.
А.А. Вилков
Торгово-промышленная палата существует в публичном пространстве, почему же Вы ее не относите к внеконституционным институтам?
С.Г. Сергеев
Как минимум потому, что она относится к отраслевым институциям и не выполняет публично-политических и публично-управленческих функций. По крайней мере, они не являются для нее приоритетными. Более того, она представляет собой общественное объединение, а, как известно общественные объединения текстуально в Конституции присутствуют. ТПП подпадает по соответствующий «общий» федеральный закон «Об общественных объединениях», соответствует действующему законодательству и не принимает на себя несоответствующих ей публичных функций.
Для сравнения: ОНФ нацелен не на определенную отрасль, а, в целом, на общество, его состав чрезвычайно широк по социально-политическому характеру, функции ориентированы на область политики и публичного управления.
Н.И. Шестов
Пожалуйста, еще вопросы?
И.Н. Тарасов
Сергей Геннадьевич, уточните, пожалуйста: «потенциальность» в Вашем докладе относится к внеконституционности, или все же к институциональности?
С.Г. Сергеев
В данном случае – к внеконституционности.
И.Н. Тарасов
Тогда возникает еще один вопрос: все ли образования, которые Вы упоминали в докладе, являются институтами?
С.Г. Сергеев
Нет, не все. Из анализируемых нами к таковым можно отнести лишь Общероссийский народный фронт, я в докладе пояснял – почему.
И.Н. Тарасов
Думаю, что в первую очередь и докладчику, и нам всем следует определить: являются ли, вообще, названные в докладе образования институтами, и только потом уже решать – внеконституционные они, или конституционные, состоявшиеся, или же только потенциальные.
С.Г. Сергеев
В своих рассуждениях я исходил из того, что, прежде всего, следует обращать внимание на формы и степень участия государства в формировании и активном продвижении того, или иного образования. Участие государства в проекте ОНФ придает последнему качества потенциально-внеконституционного политического института. Общероссийский народный фронт, пользуясь покровительством государства, стал даже претендовать на участие в некоторых государственных функциях – в частности, разработке бюджета. Что касается, например, Державного союза, или Народного ополчения, то это – общественные объединения, созданные в форме ассоциаций. У них отсутствуют ресурсы государственной поддержки, и это не позволяет им институциализироваться во внеконституционные формы.
Н.И. Шестов
Есть еще один вопрос.
И.Б. Константинов
«Вписываются» ли потенциально- внеконституционные политические институты в создаваемую Вами концепцию? На мой взгляд, они отличаются от тех структур, которые Вы ранее представляли нам как внеконституционные образования.
С.Г. Сергеев
Действительно, потенциально-внеконституционные образования, ставшие предметом рассмотрения в докладе, существенно отличаются от уже имеющихся внеконституционных институтов – Общественной палаты, Государственного совета, Уполномоченного по правам ребенка и прочих. Но, в текущих политических обстоятельствах потенциально- внеконституционные институции, в первую очередь – ОНФ, проявили себя, как отдельное явление, подтвержденное практикой. В чем-то они недооформились, в чем-то – не состоялись. Не все из них в текущий момент времени могут претендовать на сколь-нибудь заметную степень вовлеченности в публичное управление, или даже просто на высокую степень публичности. Но все вместе – и ОНФ, и иные, упомянутые в докладе структуры, они имеют черты сходства и несут в себе потенциал внеконституционности, хотя и весьма различающийся в плане ресурсообеспеченности. В этой связи весьма показательно, на мой взгляд, что ОНФ инициировал так называемый «народный бюджет», стал диктовать новые правила публичного политического поведения. Функционально он стал наделять на себя государственными полномочиями. Показательным примером здесь выступает процесс формирования «народного бюджета». Совершенно очевидно, что такое поведение, как минимум, внеконституционно по своему содержанию. И даже если соответствующее образование нельзя назвать полноценным, состоявшимся политическим институтом, то потенциально-внеконституционным он, несомненно, уже является.
Н.И. Шестов
Коллеги, если вопросов больше не будет, то перейдем к обсуждению. Слово предоставляется Александру Алексеевичу Вилкову.
А.А. Вилков
Прежде всего, хочу остановиться на самих понятиях «внеконституционность» и «внеконституционные политические институты», которые С.Г. Сергеев последовательно и настойчиво продвигает в отечественной политологии. Дискуссия на эту тему у нас уже была, поэтому Сергей Геннадиевич использует их в представленном докладе как устоявшиеся и бесспорные. Для меня лично остается много вопросов в целесообразности и правомерности их использования. Думаю, что, у того, кто впервые познакомится с материалами доклада, также могут возникнуть подобные вопросы. Наверное, имело смысл в начале обсуждаемого доклада еще раз дать в тексте, либо подстрочнике краткое авторское пояснение по поводу данных дефиниций.
Теперь по существу обозначенных вопросов обсуждения.
Прежде чем отвечать на вопрос о причинах участия государства в создании общественно-политических объединений хочу еще раз посетовать по поводу «скользких» категорий в самой постановке проблемы. Конечно, если исходить из формулы, предложенной Людовиком XIV «Государство – это я!», то участие администрации Президента и лично Председателя Правительства Российской Федерации, может быть, и можно оценивать, как участие Государства в создании общественно-политических объединений. У меня несколько иное понимание государства, по крайней мере, даже в его конституционной трактовке в российском варианте. Ну а участие государственных органов и государственных руководителей в решении самых различных общественно-политических вопросов настолько очевидно, что даже и обсуждать особенно вроде бы нечего.
Давайте вспомним, почему отказались в свое время от практики использования на выборах в Государственную Думу избирательных блоков и объединений? Потому, что многие из них были неподконтрольны администрации и представляли потенциальную угрозу в виде непредсказуемых результатов выборов. Поэтому акцент сделали на создании мощной пропрезидентской партии и все ресурсы успешно сконцентрировали на решении данной задачи. В результате получили управляемую партийную систему, которая позволяет администрации Президента решать многие вопросы, в том числе, в первую очередь, связанные с сохранением существующей власти.
Т.е. главная проблема не в том, что правящие политические силы, возглавляющие государственные органы, влияют на процессы общественно-политического структурирования. Это нормальная практика, в том числе в самых демократических политических системах. Партии власти в любом государстве стремятся сохранить свои позиции и используют для этого все возможности (изменение законодательства, социальные программы, международное лоббирование интересов национального бизнеса, информационно-коммуникативное воздействие, и т.д. и т.п.). Ключевой вопрос заключается в другом – в отношении властных структур к оппозиции, в ее реальном содержании и функциональности. Т.е. понимание оппозиции как политической силы, не просто имеющей возможность критиковать действующую власть, но имеющей законное право и законную возможность прийти к власти на основе легитимных выборов. А это уже вопрос о понимании роли российского народа и его суверенитета в определении своей судьбы.
В нашей стране уже два десятилетия навязывают общественному мнению эсхатологическое понимание и восприятие оппозиции, как силы несущей угрозу гражданской войны, социального хаоса, распадения единого социально-политического, экономического и правового пространства. В 1990-е гг. определенные основания для таких опасений действительно были. Но уже в 2000-е гг. оппозицию стали представлять как угрозу стабильности, угрозу позитивных процессов, происходящих в обществе. Для укрепления позиций была создана «управляемая», имитационная оппозиция в лице «Справедливой России». ЛДПР сама функционально уже 20 лет играет такую роль. Последний проект – управляемая правая оппозиция, проект, который провалился, либо изначально так и планировался – для окончательной дискредитации либеральных политических сил.
Отвечая на вопрос о том, не является ли создание подобного рода объединений признанием недееспособности или ограниченной дееспособности российских политических партий, позволю себе вновь указать на некоторую неопределенность постановки вопроса. Что такое дееспособность российских политических партий? С точки зрения классического набора функций партий, как институтов, осуществляющих связь между обществом и властью, как институтов, реально представляющих и защищающих интересы крупных социальных групп, большинство российских партий недееспособны.
Однако с точки зрения тех целей, которые ставили перед собой «конструкторы» и политтехнологи партстроительства в постсоветской России, данные партии вполне технологичны и действенны (как инструменты удержания власти, как инструменты формирования общественного мнения, как инструменты легитимации власти). С этой позиции создание ОНФ можно расценивать как свидетельство официального признания ослабления функциональности «Единой России» как партии власти и снижения ее рейтинга.
Говоря о том, в какие организационные формы могут быть преобразованы «пропартийные» общественно-политические объединения после окончания избирательной кампании, могу с определенностью сказать, что шансов на их институциализацию и правовое закрепление очень мало. Скорее это одноразовый проект для повышения рейтинга «Единой России» и ее лидера перед выборами в Государственную Думу и президентскими выборами. Этой ключевой стратегической задаче подчинены и инструментальные задачи (обновление кадрового состава и федерального списка; формирование предвыборной платформы на основе идей снизу – от представителей различных общественных структур; формирование имиджа «Единой России», как «общенародной» партии; подготовка общественного мнения к безоговорочной победе такой партии на выборах). Превращение такого аморфного конгломерата общественных объединений в новый внеконституционный институт политического управления нереально и не соответствует логике развития «Единой России». Скорее, возможна периодическая реинкарнация ОНФ в периоды выборов, или каких-либо чрезвычайных обстоятельств (например, как одно из средств против социальных протестов).
Наконец, отвечая на вопрос о том, способствуют ли «пропартийные» общественно-политические объединения позитивному развитию политических институтов (парламентаризм, народовластие, выборы, партии), могу заключить, что с точки зрения стратегических общественных интересов – не способствуют. Несмотря на вовлечение многих институтов гражданского общества современной России в сферу политических интересов и предоставление им определенной возможности заявить о накопившихся общественных проблемах, их роль остается подчиненной и не может существенно повлиять на политическое и социально-экономическое развитие. В системе контроля общества за властью они выполняют декоративную роль, имитируя возможности граждан осуществлять свой суверенитет и свои права в сфере политики. Институты «преемничества», «тандемов», «рокировок» позволяют сохранить власть и видимость ее стабильности, но не позволяют устранить наиболее острые российские проблемы – глубокий социальный раскол, пропасть между большинством населения и кучкой олигархов, повсеместную коррупцию, стагнацию производственного сектора, превращение России в сырьевой придаток, падение нравственности, алкоголизм, наркоманию и многие другие смертельно опасные болезни.
Н.И. Шестов
Спасибо, Александр Алексеевич. Кто еще желает высказаться? Слово предоставляется Илье Борисовичу Константинову.
И.Б. Константинов
На мой взгляд, те институты, которые Сергей Геннадьевич охарактеризовал как потенциально- внеконституционные, не «вписываются» в его достаточно стройную концепцию внеконституционных политических институтов. Внеконституционные институты направлены на решение системных, «застаревших» проблем, имеющихся в обществе. Эти проблемы не могли быть, по разным причинам, решены конституционными институтами. Например, федеральные округа были созданы для восстановления законности в регионах и «стягивания» федерации. Представленные нам сегодня структуры предназначены для другого и наделены другими качествами. Участие в них государства – критерий не бесспорный для того, чтобы их маркировать как внеконституционные политические институты. Сергей Геннадьевич демонстрирует ситуационный подход, который вряд ли оправдан в данном случае.
Причиной участия государства в проекте ОНФ является борьба за потенциальные голоса избирателей на предстоящих выборах. Создание Фронта и прочих упомянутых структур – это не признание недееспособности соответствующих партий, а попытка компенсировать ими свою электоральную слабость. Как только закончится электоральный цикл, потенциально- внеконституционные образования будут «заморожены». Все забудут и о «народном бюджете», и о «пятилетних планах». Никакому позитивному развитию прочих конституционных политических институтов потенциально- внеконституционные институты не способствуют, поскольку перед ними ставится другая и весьма специфическая задача – привлечение голосов на выборах. С точки зрения власти участие граждан в процессе управления государством сегодня нежелательно.
Н.И. Шестов
Спасибо, Илья Борисович. Слово предоставляется Александру Владимировичу Рязанову.
А.В. Рязанов
Я во многом согласен с коллегами, поэтому ограничусь ответами на предложенные к обсуждению вопросы.
ОНФ – демонстративная конструкция, внеконституционная по своей сути и характеру, ситуативно необходимая. Будет ли он пролонгирован после выборов? Скорей всего, нет. Фронт нужен ситуативно, его функция – сугубо декоративная. Он является скорее «подпартийной», чем «надпартийной» структурой. Ни одна партия сегодня не заинтересована в регистрации подобных объединений, так как это сокращает возможности ее собственного маневра. Цель их создания – привлечение новой клиентской базы, что дает видимость электоральной поддержки. По сути это – пиаровский ход, имеющий отношение к организации политического управления. Технология создания таких «фронтов» напоминает организацию патрон-клиентских связей в новых условиях. Таким образом организуется обратная связь, отчасти привлекаются новые заинтересованные игроки и имитируется поддержка через СМИ.
Н.И. Шестов
Спасибо, Александр Владимирович. Слово предоставляется Виктору Александровичу Труханову.
В.А. Труханов
То, что изложил в своем докладе Сергей Геннадьевич, на мой взгляд, укладывается в привычные уже рамки взаимоотношений российского государства и гражданского общества. В условиях демократического режима государство и гражданское общество взаимодействуют «горизонтально». В специфических российских условиях государство во многом вынуждено инициировать формирование структур гражданского общества и выстраивать отношения в «вертикальной» плоскости. Показательный пример здесь – Общественная палата.
Активное участие государства заметно и в партийном строительстве. Получается, что интересы избирателя практически некому представлять. Создание ОНФ в таком случае представляется попыткой создать «институциональный институт» гражданского общества, который бы действительно вобрал бы в себя максимально широкий спектр социальных групп и интересов. И ничего внеконституционного в этом нет.
Сергею Геннадьевичу надо четко сформулировать определение, дать признаки внеконституционных институтов. Нужно решить вопрос о соотношении внеконституционных институтов и институтов гражданского общества.
Н.И. Шестов
Спасибо, Виктор Александрович. Слово предоставляется Илье Николаевичу Тарасову.
И.Н. Тарасов
Причина активного участия государства в создании общественно-политических объединений заключается в слабости инициатив, исходящих от самого общества. Обращает на себя внимание то обстоятельство, что в ряду структур, анализируемых в докладе, признано участие государства в создании только одного общественно-политического объединения – ОНФ. То есть, участие государства не всеобъемлюще, избирательно.
Если внеконституционные политические институты являются продуктами партийного строительства, то насколько же тогда должны быть мощны сами политические партии, если они способны породить иные институты? Все же, скорее, внеконституционные политические институты не являются продуктами партийного строительства. То, что происходит – отдельный процесс. Создание различных «союзов», «фронтов», «ополчений» – не более, чем предвыборная технология.
Позволю себе возразить коллегам в том, что ОНФ – одноразовый проект. Разве нельзя исключить вероятность того, что формат этого проекта может быть изменен в будущем и ему будут адресованы какие-то новые общественные функции? Долголетие подобных образований обеспечивается их организационной неопределенностью, из них можно сделать все, что угодно.
Н.И. Шестов
Спасибо, Илья Николаевич.
С.Г. Сергеев
Коллеги, позвольте реплику.
Общероссийский народный фронт – это лишь, хотя и самое заметное, но лишь одно из проявлений очень интересного процесса хотения власти быть или казаться народной. Тематика «народного» стала заметно продвигаться в повестке дня: сначала – «Народный фронт», затем «народные праймериз», вслед за ними – «народный бюджет», мелькала идея «народного контроля». Логично предположить, что скоро нам предъявят «народное Правительство». И вот когда мы дойдем до народовластия – никаких потенциально- или просто внеконституционных образований уже не понадобится, поскольку наступит состояние политического гомеостаза…
Н.И. Шестов
Слово предоставляется Игорю Ивановичу Кузнецову.
И.И. Кузнецов
Государство в России традиционно – ведущий политический актор, играющий ключевую роль и определяющий формат, темп, направленность политических и социально-экономических процессов. Кроме того, государство в России является не просто политическим институтом, но представляет особую ценность. В силу монопольного положения в целеполагании, определении стратегии и формировании управленческого курса Российское государство имеет широкие возможности использования практически всех общественно-значимых ресурсов. В анализируемом случае, мы наблюдаем целенаправленные действия ведущей элитной группы по формированию «коалиций поддержки», т.е. соответствующих групп, которые будут реализовывать функции легитимации предложенного политического курса, обеспечивать представительство разнообразных социальных сил в законодательных органах власти и т.д.
Создание такого рода организаций, как ОНФ, может показаться признаком слабости или ограниченности возможностей политических партий в России. Но, на наш взгляд, здесь несколько иная ситуация и логика власти может быть реконструирована следующим образом. Уже давно наблюдается процесс, связанный с тем, что публичность в российской политике все в большей степени заменяется администрированием. Технологии воздействия исполнительной власти варьируются от прямого и грубого вмешательства до более умеренного «рекомендательного» воздействия на участников политического процесса. Опираясь на существующие властные институты, закрепленные правом, власть зачастую не может достичь желаемого эффекта. Во многом именно потому, что не дает им возможности в полной мере функционировать, ограничивает естественный процесс конкуренции политических сил, нарушает последовательность и преемственность реализации конституционных норм. В результате появляется соблазн создания «поверх» и «вне» конституционных институтов новые, призванные восполнять неэффективность первых, служить их функциональным дополнением, развивать их потенциал. Такой процесс отстройки «субститутов» российской политической системы можно назвать политической импровизацией. Власть импровизирует в сложной ситуации принятия решений с «правилами игры», формирует новые, параллельные институты, вынужденные функционировать совместно с теми, которые изначально были созданы как легальные институты. Все это ведет к тому, что наступает момент серьезной «перегрузки» всей системы власти, она не может адекватно реагировать на вызовы окружающей среды.
Российские политические партии вполне могли бы стать адекватными институтами представительства интересов, артикуляции и агрегации социального запроса, школой воспитания политических лидеров. Но такое их развитие могло бы идти только в логике обеспечения реального широкого и равного доступа к выработке государственного курса, усиления влияния парламента в политической жизни страны, обеспечения функционирования ответственного правительства. На деле происходит сокращение не только возможностей парламентского контроля, но и серьезное умаление законодательной власти в сфере формулирования приоритетов российской политики, выработке согласованного курса власти, учитывающего многообразие интересов различных сегментов российского общества. В таких условиях партии – избыточный институт, необходимый лишь постольку, поскольку имеется соответствующая избирательная формула, предусматривающая пропорциональное избрание нижней палаты парламента и есть пресловутое конституционное положение об идеологическом многообразии в России.
Перспективы таких «протопартийных» или «квазипартийных» структур связаны только с выборами. Их возможности призваны восполнить недостатки работы «партии власти», снять ряд проблем с ее имиджем, указать на большую социальную ориентированность. Скорее всего, те члены ОНФ, которые попадут в парламент благодаря спискам ЕР, так или иначе получат в дальнейшем приглашения от партии власти вступить в ее ряды. Либо, как минимум, будут вынуждены согласовывать свою политическую позицию и ее публичное выражение с «партийной линией». Но, поскольку гарантировать последнее невозможно, то может возникнуть весьма интересная ситуация, когда члены ОНФ или участники праймериз, проведенных под эгидой ОНФ, почувствуют в себе готовность к выражению самостоятельной политической позиции и встанут в оппозицию «партии власти», уже находясь в парламенте.
Жизнеспособность таких образований зависит от эскалации политической ситуации, «фронт» может развиваться, прирастать поддержкой только в ситуации обострения социально-политического конфликта. Поскольку в данном случае речь может идти только о внутриэлитном расколе и противостоянии, то такая вероятность не высока, учитывая полное понимание в российском «тандеме». Кроме того, Фронт изначально не определился с главными «врагами», что заставляет воспринимать все, что делается в его рамках, исключительно в качестве локального предвыборного проекта.
«Позитивное» развитие политических институтов – очень вольная формулировка, отражающая своеобразие личного отношения автора вопроса к предмету исследования. Трудно определить, в какой степени прогресс одних политических институтов связан с развитием/стагнацией других, но, главное – сложно установить меру «позитивности» институциализации как политического процесса. Традиционное политологическое понимание «правильности» процесса – сохранение в течение длительного времени готовности участников политического процесса следовать этим установленным правилам, поддерживать преемственность политических решений и действий, но, может быть, в нашем, российском случае разрыв преемственности является традиционным способом институциализации новой власти. Отсюда может следовать такое наблюдение – «конец» «либерального» политического тренда в политике современной России и «начало» какого-то нового. Само возрождение понятия «фронт» для обозначения, казалось бы, рутинных политических действий, ориентированных на получение нужного большинства, возвращает к тем исторически недавним ситуация, когда такие «фронты» служили основой консолидации антисоюзных сил в национальных республиках, давали возможность объединения сторонников создания новых национальных государств.
Н.И. Шестов
Спасибо, Игорь Иванович. Слово предоставляется Михаилу Викторовичу Данилову.
М.В. Данилов
Прежде всего, необходимо отметить не просто актуальность, а злободневность той темы, которую поднял в своем докладе Сергей Геннадьевич.
Новый избирательный цикл уже характеризуется некоторыми новациями. Одной из самых значительных стало образование Общероссийского народного фронта. Несмотря на то, что многие наблюдатели отметили не уникальный характер данного феномена, вспомнив про «нерушимый блок коммунистов и беспартийных», он привлек к себе пристальное внимание и политического класса, и журналистов, и политологов. Вместе с тем, за обилием оценок и комментариев ощущается острый дефицит научного осмысления происходящих событий. Представленный доклад – один из первых и значительных шагов в направлении концептуального объяснения «новой» российской политики. Позволю себе высказать несколько соображений по теме нашего сегодняшнего собрания.
Совершенно справедливо автор отметил противоречивость правового положения Народного фронта. Однако требуется ясность: «внеконституционность» ОНФ – это проблема самого фронта или конституции? Или, что более вероятно, это чисто аналитическая проблема? Ответить на этот вопрос, можно только поняв природу этого нового политического актора. Не думаю, что нужно при оценке ОНФ уходить далеко от чисто электоральных задач, которые стоят перед «Единой Россией» в 2011 году. Кстати, в этом же ключе высказался и Председатель Правительства России В.В. Путин. На молодежном форуме «Селигер-2011», отвечая на вопрос одного из молодых активистов, он прямо заявил, что одна из основных целей фронта – помочь «Единой России» победить на выборах.
Другой аспект, рассматриваемой проблемы состоит в особенностях текущей политики. Снижение общего уровня политической конкуренции, вытеснение из политической повестки дня вопросов стратегического развития общества, вынуждает «Единую Россию» становится не политическим, а надполитическим институтом российского общества. И в эту логику создание ОНФ укладывается как нельзя лучше. Фронт должен политизировать те сегменты российского социума, которые оказываются по действующему законодательству вне пределов прямой партийной досягаемости. Политизация в данном случае выражается во включении в политическую повестку дня неполитических тем и активизации политического участия социальных групп. Ранее надполитичность партии обеспечивалась Советом сторонников, но его потенциал оказался весьма ограниченным. Теперь ему на смену пришел проект «ОНФ». Российская партийная система сделала еще одно движение из олигополистического состояния к монополистическому. Перспективы этого процесса пока не достаточно ясны и требуют дальнейшего исследования.
В заключение хочу сказать, что российская политическая традиция всегда предполагала приоритет политической целесообразности над юридической чистотой. Хотя, формально, с правовой точки зрения к ОНФ вряд ли можно предъявлять серьезные претензии.
Н.И. Шестов
Спасибо, Михаил Викторович. Слово предоставляется Григорию Михайловичу Барашкову.
Г.М. Барашков
С.Г. Сергеев в своем докладе затрагивает одну из самых болезненных проблем современной России – проблему взаимоотношения власти и общества, через призму деятельности народных фронтов, прежде всего, конечно, ОНФ, как наиболее многочисленного и созданного под патронажем власти. Почему власть идет на такие эксперименты? Что это, стратегическое направление власти на построение гражданского общества, или политические технологии в преддверии выборов? Мне представляется и то, и другое.
Идея о создании ОНФ была высказана премьер-министром В.В. Путиным, так как «Единая Россия» нуждается в притоке новых людей и свежих идей. А Президент Д.А. Медведев вообще заявил, что создание ОНФ «объяснимо с точки зрения избирательных технологий». С точки зрения российского законодательства Фронта не существует. Формально он никем не учрежден и не может быть зарегистрирован, поэтому все, что происходит в рамках ОНФ – это пропагандистские фантомы. Поскольку ОНФ находится за рамками законодательства, то вступление в него, не имеет юридической силы. То, что деятельность ОНФ не регламентирована никакими нормативно-правовыми актами свидетельствует лишний раз о том, что фронт создавался с одной единственной целью – проведение выборов. ОНФ – это чисто политтехнологический проект под выборы 2011-2012 гг. Думаю, что после избирательного цикла 2011-2012 гг. он либо исчезнет, либо законсервируется до следующих выборов.
Что касается гражданской самоорганизации в рамках ОНФ. Власть, безусловно, ощущает потребность общества в такой самоорганизации. Она ищет новые формы взаимодействия с обществом. Это объясняется тем, что старая модель построения гражданского общества в целом не вписывается в концепцию о «вертикали власти», и вызывают лишние проблемы для власти. Но провозглашенные с высоких трибун заявления о необходимости построения в России гражданского общества и демократизации страны должны подкрепляться на практике, что собственно говоря, и подталкивает власть на поиск модели гражданского общества в России, отвечающей текущему моменту. Создание таких объединенных фронтов должно создать определенную иллюзию тесного взаимодействия власти и общества, соучастия, взаимного интереса на благо общей цели. И именно через такие фронты власть может контролировать и управлять ситуацией, а общественные организации превратятся в филиал «Единой России».
Таким образом, мы можем констатировать, что в современной России складывается гражданское общество по модели «сверху», то есть, гражданское развитие происходит не посредством участия граждан в равноправном диалоге с органами государственной власти, а посредством «задания сверху».
Теперь, относительно тех вопросов, которые поставлены в докладе.
Каковы причины участия государства в создании общественно-политических объединений?
Создание государством общественно-политических объединений имеет следующие причины: власть хочет показать свое единение с обществом, что она не оторвана от общества, что она слышит общество и готова к взаимодействию. Но обратите внимание, все это происходит в канун выборов, что позволяет сомневаться в искренности власти. В современных условиях власти не нужно либерально организованное гражданское общество, мнение и действия которого отличны от мнения и действий самой власти. Таким образом, с одной стороны, власть пытается имитировать взаимодействие и диалог с общественными структурами, а с другой жестко контролировать этот процесс, что прекрасно вписывается в концепцию «вертикали власти».
Не является ли создание подобного рода объединений признанием недееспособности или ограниченной дееспособности российских политических партий?
Является. Мне кажется, что российская партийная система, а, следовательно, и политическая система, в целом, переживает серьезный кризис. Партии, либо создаются по инициативе администрации Президента, либо вырастают из других партий, но всегда общественная инициатива здесь на последнем месте.
Каким образом, или в какие организационные формы могут быть преобразованы «пропартийные» общественно-политические объединения после окончания избирательной кампании?
Мне представляется, что все «пропартийные» общественно-политические объединения – это продукт политтехнологий. Поэтому после выборов интерес к ним пропадет, и о них забудут до новых выборов.
Способствуют ли «пропартийные» общественно-политические объединения позитивному развитию политических институтов (парламентаризм, народовластие, выборы, партии) в Российской Федерации?
Думаю, что нет, потому что партиям общественно-политические движения нужны для решения конкретных задач, а не в плане стратегии развития страны.
Н.И. Шестов
Спасибо, Григорий Михайлович. Коллеги, кто еще желает высказаться? Предоставим возможность нашим молодым коллегам. Денис Игоревич! Пожалуйста.
Д.И. Давыденко
На мой взгляд, создание потенциально- внеконституционных институтов не может положительно влиять на развитие политической системы. Они созданы для иных целей и не приспособлены для содействия процессу совершенствования конституционных институтов.
Магистрант А.В. Левин
Я позволю не согласиться с предыдущим выступавшим. Если мы все же будем исходить из того, что речь идет не только об ОНФ, то очевидно, что создание потенциально- внеконституционных институтов обогащает политическую систему, способствует развитию плюрализма и базовых конституционных институтов. Расширяется партийная деятельность, выдвигаются новые люди, появляются новые идеи.
Магистрант К.Ю. Мишин
Причина создания потенциально- внеконституционных институтов заключается в стремлении создать видимость массовой поддержки существующим политическим партиям. Эффект новизны может сыграть в этом свою положительную роль. Гражданам важно почувствовать свою востребованность, нужность. Кроме того, при определенных обстоятельствах эти структуры способны стать основной образования новых партий.
Магистрант К.С. Ныров
Важно, на мой взгляд, произвести лингвистическую экспертизу наименований рассматриваемых нами сегодня потенциально- внеконституционных институтов. Милитаризованная риторика показывает, что избирательный процесс видится его участникам как некие военные действия. От избирателей ожидают сосредоточения, мобилизации в решении острых и проблемных вопросов. Думаю, что эти структуры будут распадаться, сливаться, приспосабливаться под текущие обстоятельства.
С.С. Бигазиева
Затрагивая вопрос участия государства в создании общественно-политических объединений, хотелось бы отметить следующее. В результате проведения реформ и проводимого политического курса В.В. Путиным в 2000-2008 гг. государство закрепило свои позиции как главного агента политического и экономического развития. Сформировалась новая партийная система с одной доминирующей партией, которая в силу своего положения в парламенте способна блокировать любую инициативу, исходящую от других политических сил. В итоге, достаточно сильно понизился уровень политической конкуренции. Однако, ясно также, что власть со своими институтами не в состоянии эффективно управлять без опоры на различные слои общества, без развития функций политических институтов и институтов гражданского общества.
Создание Общероссийского народного фронта, как представляется, не является признанием ограниченной дееспособности российских политических партий. Сама идея активизации и вовлечения в политику общественных групп, организаций, объединенных по неполитическому принципу и отстаивающих свои конкретные интересы должна быть близка и оппозиционным партиям. На мой взгляд, ОНФ – это, прежде всего, шанс для обновления самой партии «Единая Россия», призванный расширить электоральные возможности партии власти на предстоящих выборах 2011-2012 гг., на которых «Единая Россия», по всей видимости, сохранит конституционное большинство в нижней палате парламенте. От активности политических партий, оппозиционных, в том числе и будет зависеть реальный расклад сил в парламенте. Именно от способности политических акторов эффективно воспринимать импульсы, идущие от общества, выражать и отстаивать многообразные интересы избирателей зависят перспективы устойчивости и демократизации российской политической системы.
Н.И. Шестов
Благодарю за высказанные мнения и предоставляю слово Вере Геннадьевне Семеновой.
В.Г. Семенова
Прежде всего, хотелось бы отметить актуальность, злободневность обсуждаемой сегодня проблемы и поблагодарить Сергея Геннадьевича за приглашение к дискуссии. Коллеги отмечали, что уже не первый раз обсуждают понятие «внеконституционности», я же, пожалуй, впервые столкнулась с этим понятием в рамках научной дискуссии и концептуального понятия целостной научной работы. Поэтому определение научных возможностей использования этого термина для анализа современной политической действительности мне кажется весьма интересным и плодотворным.
Однако, у меня возник ряд вопросов. Прежде всего, если обратиться к теме работы, заявленной для обсуждения, то она звучит следующим образом: «Потенциально- внеконституционные политические институты как «попутный продукт» партийного строительства», однако мы обсуждаем внеконституционность ОНФ как данность сегодняшнего дня, как определенную характеристику конкретного явления. Мне кажется, что произошло некоторое рассогласование между заявленной темой и сущностью тех процессов, которые мы сегодня обсуждаем. Если же Общероссийский народный фронт все-таки потенциально- внеконституционный политический институт, претендующий на участие в политическом процессе и осуществлении политической власти, то необходимо вести разговор именно о его потенциале в будущем. Если ОНФ потенциально внеконституционен, то каким образом он будет институциализироваться в дальнейшем? Фронт удобен своей текущей конструкцией, которая никого ничем не ограничивает и никого ни к чему не обязывает. Его можно время от времени реанимировать, после чего он может продолжать существовать в аморфном состоянии «до следующего раза». Фронт служит оправданием результатов, получаемых на выборах с помощью административного ресурса.
Н.И. Шестов
Спасибо, Вера Геннадьевна. Коллеги, поскольку желающих высказаться больше нет, то я позволю себе представить свои соображения – и общие по дискуссии, и свои собственные относительно доклада.
По тематике внеконституционных политических институтов мы с Сергеем Геннадьевичем общаемся уже довольно долго и достаточно плотно. Сейчас пришло, как мне кажется, время, чтобы тщательно поработал над исследовательским дискурсом. Речь идет не только о том, чтобы определить само понятие «внеконституционные политические институты». Нужно создать иерархию понятий. В первую очередь, необходимо определиться с собственным пониманием того, что есть в российских условиях политический институт не только с точки зрения формы, но и с точки зрения смысла, который ему придают участники политического процесса. Все в нашем обществе согласны, что Конституция есть наш базовый демократический институт. Но для одних Конституция по смыслу есть стратегия всей текущей и долгосрочной российской политики. Для других же, тех кто часто прикрепляет к слову «Конституция» добавление «ельцинская», она не более чем тактическое решение, очень важное и нужное, но ограниченное пространственными и временными рамками, возникшее вследствие определенной расстановки сил и интересов на сцене российской политики, на смену которому, по логике вещей, придет другое решение. То есть сама институциональность Конституции осмысливается в абсолютном и относительном ключе. Отсюда и различие в понимании того, что институционально выпадает, а что не выпадает из конституционного поля, что есть отклонение от Конституции, а что идет в русле совершенствования политического дизайна. «Выпадение» какого-либо института из-под юрисдикции конституции, как мы сегодня услышали, не обязательно означает его внеконституционность. И в связи с этим, Сергею Геннадьевичу остро необходимо сформулировать свое собственное понимание того, что он имеет в виду, когда говорит о Конституции как институте. Отмечу – речь не идет о Конституции, как о юридическом документе. Я имею в виду «Конституцию», как ключевое понятие того исследовательского дискурса, от которого будет выстраиваться иерархия понятий, обозначакющих свойства различных других политических институтов.
Отвечая на сформулированные для обсуждения вопросы, скажу, что причина участия государства в проектах общественно-политических объединений мне видится в том, что существующая политическая система «проседает». Наша сильная государственность стала возрождаться на достаточно слабом социальном фундаменте. Не только граждане политическом отношении малоактивны и неисполнительны в правовом отношении. Неактивны и неисполнительны элиты. Почти по Посошкову: в гору телегу реформ тянет один «государь», а под гору – миллионы. Для политической власти сегодня очень важно мобилизовать не только общество, но и политическое сознание самих элит. «Фронт» выполняет такую мобилизующую функцию. Насколько полно – посмотрим.
Представленные сегодня в докладе институции – прямая реакция на недееспособность большинства политических партий, которые оставляют российскую власть один на один с очень неприятным для нее противником – КПРФ. В таком случае ОНФ может стать попыткой для власти функционировать вообще без опоры на партии, опираясь на такую своеобразно организованную «народную» поддержку по «голлистскому», или «пероновскому» варианту. Поэтому Народный фронт может «пережить» предстоящие выборы и переформатироваться в масштабную структуру, подобную, например, Индийскому Национальному Конгрессу. Это тем более вероятно, что за последнее десятилетие российская власть вполне успешно освоила практики реализации масштабных политических проектов в он-лайн режиме. Такое переформатирование, безусловно, скажется на состоянии и законодательной, и исполнительной ветвей власти. Может измениться характер и содержание взаимоотношений между конституционными институтами – Президентом, Государственной Думой, Правительством.
В завершение нашего сегодняшнего разговора я предлагаю предоставить короткое заключительное слово докладчику – Сергею Геннадьевичу Сергееву.
С.Г. Сергеев
Благодарю всех принявших участие в дискуссии за высказанные мнения, критические замечания, предложения. Политическое пространство страны и политическое управление изменяются. Адекватное понимание происходящих изменений возможно только на основе критического анализа текущих процессов, для чего формат наших семинаров, я считаю, весьма удачен. Большое спасибо, коллеги, за участие!
Отчет составили:
доктор политических наук, профессор Н.И. Шестов,
доктор политических наук, профессор А.А. Вилков,
кандидат политических наук, доцент С.Г. Сергеев
10 ноября 2011 19:23